Продолжение серии интервью с техническим директором компании «СМТ» (г. Одинцово) — одним из ведущих интеграторов робототехнических комплексов в России. Сегодня мы расскажем о профессиональном пути, который прошел Алексей Макаренков от простого сервис-инженера до организатора всех технологических процессов, необходимых для внедрения промышленных роботов на производство.
ГОСТЬ: Алексей МАКАРЕНКОВ, технический директор компании «СМТ»
БЕСЕДОВАЛ: Сергей ПОЛОСКОВ, главный редактор журнала «Электротехнический рынок»
— Алексей, расскажите, откуда Вы родом, где получили образование?
— Я родился в Новосибирске. Но так как мой отец из Москвы, а мать из Новосибирска, то у меня два родных города. Несмотря на то, что мы постоянно путешествовали (отец — военный), и Москву, и Новосибирск я знаю с самого детства, в обоих городах у меня есть родственники. Учился я в Новосибирске — окончил кафедру промышленной электроники в Новосибирском государственном техническом университете (НГТУ).
— Что определило выбор?
— Когда я учился в школе, у меня душа лежала к двум предметам — физика и история. Они, конечно, очень разные, но вот эти предметы были моими любимыми. Мать очень хотела, чтобы я стал юристом, та же история — хороший вспомогательный предмет для этого, но я себя юристом вообще не видел. Ясного представления, кем я хочу быть, у меня не было, но я точно знал, что хочу заниматься техникой. И решил выбрать наиболее широкий профиль — физику и радиоэлектронику.
Поступил в НГТУ на кафедру «Промышленной электроники» факультета «Радиоэлектроники и физики» (РЭФ). Окончил бакалавриат по направлению электроника и микроэлектроника и потом в дополнение получил инженерную подготовку по направлению промышленная электроника, фактически — два высших образования, но в сумме получилось всего пять лет.
— Первая работа была в Новосибирске?
— Нет. Но в то время, когда я уже оканчивал университет, в Новосибирске открывался знаменитый завод «Лиотех» — предприятие по производству литий-ионных аккумуляторов, и к нам приходили представители рекрутировать специалистов. Требовались электрики и другой обслуживающий персонал, то есть не инженерные специальности. Все инженерные были уже заняты. Представители объясняли, что, мол, поработаете 2–3 года электриками, ничего в этом страшного нет, а затем перейдете в инженеры. Но мы тогда с недоверием отнеслись к этим заявлениям, казалось, что до пенсии проработаем этими электриками, зачем же мы тогда в университете 5 лет учились?
И тогда я поехал в Москву. Россия так устроена, что проще учиться в регионе, а работу искать — в Москве. Я устроился в компанию, которая занималась разработкой роботизированных технологий для торговых систем. Они проектировали роботов для автоматизированных складов без людей, таких, какие сейчас есть у «Озон», например, или «Вайлдбериз». Но что-то там неправильно было организовано, расходы были бешеные, а прибыли никакой. Все время закупались дорогущие компоненты, проводились испытания, но готовый продукт никак не появлялся. В какой-то момент мне стало ясно, что это тупик, и я уволился. Ровно год я там проработал. Еще через год это предприятие закрылось.
— Первый блин комом получился.
— Да, обычное дело. Но это тоже опыт.
Следующий этап — 5 лет работы в очень интересной компании, которая уже в то время, помимо основного направления деятельности, занималась интеграцией промышленных роботов. Они нашли мое резюме, позвонили, пригласили на собеседование. Собеседование должно было пройти на выставке «Металлообработка». Я приехал на стенд, увидел этих роботов, увидел, как они двигаются, меня все это очень сильно впечатлило, и сама выставка тоже произвела впечатление. Я сразу влюбился в этих роботов, понял, что это мое. Меня взяли на должность сервис-инженера, человека, который запускает эти комплексы.
— Раскройте интригу — что это была за компания?
— «Вебер Комеханикс». Их основное направление — поставка оборудования для обработки металла, оснащение предприятий станками. Не просто продать и привезти, а собрать, настроить, запустить. Сделать цех под ключ, что называется. А роботизированные комплексы — это естественная часть этого процесса. Классная компания, классное руководство, к ним у меня вообще нет никаких вопросов, они кадры растили, меня всему научили.
В то время там был сложный период. В отделе, куда меня взяли, была нехватка кадров. И я по своей личной инициативе напросился на конструкторскую работу, а также стал самостоятельно проектировать электрические схемы. Да, это соответствует моей основной специальности, но в должностные обязанности это не входило. Моей обязанностью было получить готовую электрическую схему и по ней собрать готовое решение. Но так как не было того, кто мог ее начертить, я сам ее проектировал, сам собирал. Кстати говоря, ранее я этим на практике, вне учебы никогда не занимался.
В общем, погрузился, освоил много смежных направлений, например, научился ручной сварке. Обратился для этого к специалисту профильного направления в нашей компании, он мне все объяснил. То есть со временем мои компетенции стали сильно выше сервис-инженера.
— Тем не менее данный этап тоже закончился. В чем причина?
— Причина как раз в избыточных компетенциях. Как я уже говорил, у компании был сложный период. Но в конце концов проблему с кадрами решили — на должности инженеров проектов были найдены специалисты. Извне. Со стороны. А мы остались сервис-инженерами. Честно скажу, мне тогда это показалось несправедливым и неправильным. Ведь я был готовым специалистом, которого можно было просто повысить. В итоге я ушел в другую компанию.
— Тоже в Москве?
— Снова поехал в Новосибирск и устроился в еще молодую на тот момент высокотехнологичную химическую компанию «ОКСиАл» (OCSiAl), которая производила одностенные углеродные нанотрубки. Это очень длинная молекула углерода, добавление которой в различные вещества позволяет точечно менять их свойства. Например, добавление в резину повышает ее износостойкость, наливной пол становится токопроводящим, покрышки бензовоза не накапливают статику. Тогда этот материал производили только США и Россия.
В компании было большое научное подразделение, очень много серьезного оборудования в лаборатории. Было производственное подразделение, которое занималось выпуском этих трубок. Когда я туда пришел, компании было года два. Большую часть оборудования они покупали с нуля, очень дорогостоящего, очень крутого, и оно уже начинало потихонечку ломаться, а соответствующей службы не было. И вот меня взяли следить за всем этим оборудованием, осуществлять ремонт. Я начал там работать просто как сервис-инженер, а закончил начальником сервисной службы со своим отделом, подчиненными, складом запчастей и так далее. То есть из одной единственной должности вырос целый отдел, создали отдел с нуля.
В «ОКСиАл» я четыре года отработал, там я как специалист получил значительный горизонтальный рост, изучил множество самого различного оборудования: начиная от лабораторного, масс-спектрометры, например, очень сложное оборудование, заканчивая краскотерками, трехвалковыми мельницами, массу разнообразных компонентов изучил, контроллеров, стороннего оборудования. И так далее.
— Но в конце концов Вы все-таки снова уехали из Новосибирска.
— В связи с семейными обстоятельствами нужно было вернуться в Москву.
Кризис OCSiAl
В 2010 году четверо ученых из Новосибирска разработали технологию промышленного синтеза углеродных нанотрубок. На ее основе они создали компанию OCSiAl. «Роснано» увидело перспективу и в 2014 году вошло в проект: около 20 млн долларов инвестиций плюс евробонды еще на 40 млн. К 2019 году пакет госкорпорации составлял около 17%. OCSiAl стала мировым лидером. К 2022 году на нее приходилось около 90% глобального рынка углеродных нанотрубок — результат, беспрецедентный для российской hi-tech компании.
Проблема крылась в корпоративной структуре. Бизнес изначально строился через западное юридическое лицо: штаб-квартира в Люксембурге, представительства в США, Канаде, Южной Корее, Китае, Японии, Малайзии, Индии и других странах. Новосибирские производственные компании — «Плазмокатализ» и «Универсальные добавки» — контролировались через люксембургскую Long Life Technologies S.A.
В апреле 2023 года суд Люксембурга заморозил долю «Роснано» в OCSiAl. Вслед за этим компания вывела производственные активы из России. Попытка продолжить выпуск нанотрубок силами «Универсальных добавок», зарегистрированных в конце 2023 года, результата не дала. Производство в академгородке встало. Страна осталась без вы-пуска материала, который сама же изобрела.
Возврат шел по двум направлениям одновременно. Сначала — интеллектуальная собственность. В феврале 2026 года Президиум суда по интеллектуальным правам подтвердил: патенты на технологию получения нанотрубок принадлежат Российской Федерации. Жалобы люксембургской MCD Technologies S.A.R.L. были отклонены. Затем — производственные активы. В середине марта 2026 года Советский районный суд Новосибирска обратил оба юрлица в доход государства и передал под управление «Роснано».
Председатель совета директоров УК «Роснано» Дмитрий Тарасов обозначил приоритеты осторожно: оценка активов, работа с экспертами, восстановление производственных и инженерных компетенций совместно с академическим сообществом. Формулировка показательная. Оборудование мож-но описать и оценить за недели. Компетенции — другое дело. Часть команды OCSiAl разъехалась по зарубежным офисам компании. Производство стоит уже более двух лет. За это время китайцы нарастили мощности — и вопрос о том, какую долю рынка удастся вернуть после перезапуска, остается открытым.
Технология снова российская.
Производство — пока нет.
По материалам блога «Микроэлектроника сегодня»
Здесь я устроился в «ДС-Роботикс». Образно говоря, не успел сойти с трапа самолета. Прилетел ночью. Разместил резюме. Позвонили в тот же день — им требовался сотрудник с опытом. Резюме настолько заинтересовало, что в течение получаса утвердили новую должность. Я приехал, меня тут же взяли. Одним днем все решилось. Ну, потому что спрос большой. В связи с тем, что уже достаточно большой солидный опыт работы имел, и с роботами, и с другим оборудованием, я работал уже как инженер проекта, занимался проектировкой решений. Компания классная, проекты классные, некоторыми очень горжусь.
Например, комплекс по укладке кирпичей на вагонетки. Пресс делает кирпичи разной формы и разной массы. Далее по конвейеру они перемещаются в зону укладки, где их нужно уложить на вагонетку, на которой они уезжают в печь для обжига. Укладывать нужно определенным образом, с правильными зазорами, чтобы обеспечить эффективный обжиг. На старых линиях укладку производил человек. Желающих на такую работу очень мало, работа очень тяжелая. Норма — 8 тонн в день перекидать.
И мы сделали комплекс. Камера технического зрения определяет положение и профиль кирпича, робот его забирает, укладывает на вагонетку. Два робота действуют в паре с одного конвейера, не мешая друг другу. Перемещение вагонетки — тоже часть роботизированного комплекса. После завершения укладки роботы подают сигнал, вагонетка выталкивается на тележку, которая стоит на рельсах. Телега уезжает, затем происходит захват новой вагонетки и цикл повторяется. Интересный комплекс, мне очень нравится. Вот это все мы проектировали, запускали, делали монтаж, ставили и настраивали вакуумные захваты. В общем, серьезная компания, классными проектами занимается. Очень мне нравилось там работать.
— Но случился новый поворот?
— Это был плавный процесс. «ДС-Роботикс» занималась интеграцией немецких роботов ABB. В компанию обратился поставщик роботов Григорий Обуздин с предложением помимо ABB интегрировать на предприятия еще и китайские дешевые роботы. Это не прямая конкуренция, а другая бюджетная ниша. Ответственным за рассмотрение вопроса назначили меня, и я поехал посмотреть на этих роботов — на некоем заводе в Подмосковье было установлено 8 роботов CRP. Я посмотрел, разобрался, сразу увидел потенциал. Но.
У Григория был готов к поставке робот, клиент, которому был нужен этот робот, но не было возможности произвести внедрение на производство. За этим он и обратился в «ДС-Роботикс». Компания за установку робота запросила сумму, превышающую стоимость робота в родном Китае, в то время как в этом конкретном случае полноценная интеграция не требовалась, нужно было лишь привезти машину, установить (даже без дополнительных настроек), научить клиента пользоваться. Работы на три дня. Напомню, что интеграция — это отработка технологического процесса, подбор и установка оснастки (захваты, сварочные аппараты, лазерные резаки) под новое изделие, это когда есть риски, связанные с тем, что сделанная оснастка не заработала и процесс нужно повторить с нуля. Григорий посчитал цену завышенной и от услуги отказался. Сама «ДС-Роботикс» тоже не увидела смысла в том, чтобы к ABB добавлять еще и линейку CRP. Это был 2020 год.
Потом началась пандемия, я сидел дома, заняться было нечем, я думал, а почему бы не заняться китайскими роботами, позвонил Григорию, на этой почве мы через какое-то время и сошлись. У меня — технические компетенции, у Григория — выходы на поставщиков. Почему бы нам не попробовать? С этого и началось взаимодействие, которое длится уже пять лет*. (*Данные за 2025 год. Полная беседа редакции журнала с Алексеем Макаренковым состоялась в сентябре 2025 года.)
— Для кого был сделан первый совместный проект? Что это был за проект?
— Первый проект Григорий реализовал до меня. Те самые 8 роботов, куда я и ездил собственно это оборудование посмотреть. Это очень важно — у нас был завод, куда можно было привезти клиента и показать технику в работе. Вот с этого мы и начали: у нас была комната в бизнес-центре и предприятие, куда можно было привезти заказчиков.
Первыми были сразу два клиента, параллельно. Один из Иркутска. Человек занимается детскими площадками. Ему был нужен робот для сварки. И один из Подмосковья, занимается садово-парковыми сооружениями. Вот под них мы заказали двух роботов из Китая. Привезли. Эти проекты мы реализовали в сентябре 2020 года. Получив первые платежи, взяли в аренду помещение, сделали в нем демозал. Изначально в этом зале у нас было сразу все в одном: и склад, и офис, и демонстрационная зона. Вот с того помещения все и началось. И потом потихонечку стали расширяться. Работали вдвоем, все на энтузиазме.
Поначалу, когда еще реальных клиентов не было, я параллельно в «ДС-Роботикс» трудился. Работе с проектами Григория уделял время, свободное от основной деятельности. Но как только начал появляться конфликт интересов (дело начало идти к заключению договоров с первыми клиентами), я ушел, чтобы все было по-честному. По большому счету я уходил в никуда, да, у меня были накопления, но перспективы на тот момент были очень неопределенными. С другой стороны, я рисковал только своим временем. По деньгам вкладывался в основном Григорий, я вложился только в инструмент и затратами на первые командировки (ездил за свой счет).
Вот таким образом и родилась компания «СМТ». Сегодня мы входим в число крупнейших поставщиков и интеграторов промышленных роботов в России, каждый год внедряем на предприятия более 250 штук. На достигнутом останавливаться не собираемся, будем работать дальше!
— Алексей, благодарю за беседу! Желаю Вам и компании «СМТ» новых достижений!
